Литературный портал XPN

Современный литературный портал, место для свободной публикации авторских произведений
You are currently browsing the Притчи и цитаты category

Посвяти жизнь прекрасному

  • 04.04.2015 18:56

Magda Wasiczek

Посвяти жизнь прекрасному. Безвыгодный посвящай её отвратительному. У тебя не так много времени, без- так много энергии, чтобы растрачивать её впустую. Такую маленькую питание, такой маленький источник энергии просто глупо тратить нате гнев, печаль, ненависть, ревность.

Ты — гость. Оставь эту Землю крохотку более красивой, чуть более человечной, чуть более любящей, чуть-чуть более душистой для тех неизвестных гостей, которые придут после этого тебя.

Ты не камень, ты очень деликатное творение, очень чувствительное. Если кто–то рядом с тобой несчастлив, сие несчастье на тебя влияет. Несчастье заразительно, как любая недуг. Блаженство тоже заразительно, как любая болезнь.

Для цветка вдосталь мир — цветок. Для шипа — шип. Окружающие кажутся тебе такими но, каков ты. Как можно увидеть в других людях в таком случае, чего нет в тебе? Мы можем обойти всю Землю в поисках прелести, но если её нет внутри нас, то нам безвыгодный удастся найти её нигде.

Ошо — Любовь, непринужденность, одиночество.
Фото: Magda Wasiczek

Запись Посвяти жизнь прекрасному впервой появилась Журнал Собиратель звезд. Волшебство повсюду.

Что ты можешь?

  • 02.04.2015 13:32

Coucher de Soleil En Camargue

Пока такой, какими ты хотела бы видеть других. Пусть изменить окружающих, нужно вначале изменить себя. Лишь трансформировав себя, твоя милость можешь инициировать трансформацию в других людях.

Только тот, который полностью пробуждён, способен принести какую-то пользу другим людям. (языко может пробудить людей тот, кто сам спит? И что пребывающий во тьме может стать для кого-так источником света? Человек в силах помочь лишь тогда, порой он осознал собственную сущность, это точно. Забота о благополучии окружающих невозможна, коль (скоро) ты сначала не позаботилась о собственном благополучии.

Кто-ведь сказал мне: «Я хочу служить людям». А я ответил: раньше всего духовная дисциплина, и только потом служение. Как ты можешь понадавать другим то, чего пока ещё нет у тебя самого? Первоначально найди это путём духовных практик, и только потом сможешь пособничать другим, делясь тем, что обрёл.

Многие люди хотят идти навстречу чему другим, но никто не хочет сам заниматься духовной опытным путем и реализовать собственную сущность. Это всё равно что ждать собрать урожай, не посеяв ни одного семени! Такое нетрудно невозможно.

Один слабый и бедный человек спросил у Будды:
— Муж господин, что мне нужно сделать, чтобы помочь людям?
Таковой человек был слаб не телом, но душой. И беден возлюбленный был не деньгами, но жизненной силой.
Будда посмотрел получи и распишись него с глубочайшим состраданием. Его глаза увлажнились слезами жалости. Его слово был краток, но сколько же в нём вместилось смысла и сострадания! Гаутама спросил:
— А что ты можешь?

Повторяй эти слова медлительно: «Что ты можешь?» Любое действие начинается с твоей сущности и лады от сущности. Кто надеется что-то сделать чтобы других, не сделав того же самого для себя, оный допускает прискорбную ошибку. Осознать свою сущность и обрести здоровьишко — вот служение.

Служение не совершают. Оно спонтанно рождается изо любви. А любовь? Любовь — это не что иное, как бы избыток блаженства. То, что есть блаженство внутри, так в действии становится любовью.

Ошо — Письма о жизни
Фотокарточка: 

Запись Что ты можешь? впервые появилась Дневник Собиратель звезд. Волшебство повсюду.

Чуть лучше, чуть лучше — каждый день

  • 02.04.2015 11:29

— Почто вы хотите успеть?

Стать достойным замысла. Как Вотан мой знакомый священник говорит: «К концу жизни телосложение бы нормальным человеком».

Найди хорошее, честное, чистое, в надежде в этом ужасе маленькую щелочку света сделать. Всегда только и остается. На работе все тащат детали? Не тащи, в настоящее время хотя бы. Куришь семь косяков в день? Выкури в данное время пять. Это тоже будет христианство. Движение, подвиг. Этак всюду, всегда, везде, постоянно.

Всегда чуть в плюс с тем чтоб было. Чуть лучше, чуть лучше — каждый день. И начинается что такое?? В привычку входит. В человеке все — привычка. «Привычка свыше нам дарованная, замена счастию она». Входит в привычку деланье добра. К концу жизни формы бы нормальным человеком. Вот и вся задача. Чтобы с тобой во всех отношениях было хорошо, спокойно, просто, ясно, не путано, за исключением. Ant. с этих вопросов…

Петр Мамонов

Запись Чуть лучше, сколько-нибудь лучше — каждый день впервые появилась Журнал Собиратель звезд. Бесподобность повсюду.

Все на свете — просто вопрос выбора, не более того

  • 01.04.2015 16:46

Chris Burkard

— Что-что еще тебе рассказать?

Надо жить у моря, мама, чему нечего удивляться делать, что нравится и, по возможности, ничего не прояснять. Это ведь только вопрос выбора, мама — месяцами трескать себя за то, что не сделано, упущено и потрачено псу под хвост. Или решить, что оставшейся жизни как раз достанет на то, чтобы все успеть и приняться за процесс.
Век пилить ближнего своего за то, какое дьявол тупое, неповоротливое ничтожество — или начать хвалить его следовать каждое маленькие достиженьице, чтобы он расцвел и почувствовал собственную желательность. Раз ты все равно с ним и любишь его, какой) (черт портить кровь ему и себе?

В жизни всегда есть выборочная совокупность. Говорить, — «конечно, ты же бросишь меня», — и вскрикнуть торжествующе, — «так я и знала!», когда он бросит. Либо — либо не думать об этом совсем, радоваться факту существования заодно, делать вместе глупости, открытия и не проедать в любимом человеке дыру объединение поводу того, что случится или не случится.

Вечно говорить, — «я не смогу, глупо даже начинать», — река один раз наплевать на все и попробовать? И даже если только не получится, изобрести другой способ и попробовать снова?

Существовать гордым и обойденным судьбой или глубоко вдохнуть и попросить о помощи, когда-нибудь она нужна, и получить её, что самое невероятное? Любить как годами за то, как несправедливо обошлись с тобой либо один раз позвонить и спросить самым спокойным тоном, — «слушай, я никак не могу понять, почему?»

Двадцать лет убиваться по ушедшей любви alias собрать волю в кулак, позволить себе заново доверять людям, который раз завязать отношения и быть счастливым? Во втором гораздо предпочтительно доблести, чем в первом, поскольку для первого вообще безграмотный требуется никаких душевных усилий.

Прочитать про себя отвратительность и расстроиться на неделю — или пожать плечами и подумать, (как) будто тебе искренне жаль написавшего?
Страдать и считать, что (мiр) — это дрянная шутка Архитектора Матрицы. Тыкать в свои шрамы (языко в ордена. Грустно иронизировать насчет безнадежности своего положения разве начать признаваться себе в том, что:
— вкусное – вкусно;
— теплое – согревает;
— красивое – радует сглаз;
— хорошее – заставляет улыбнуться;
И мы, осознав «счастливость» сего мира, готовы делиться собственной щедростью снова и снова. А мало-: неграмотный считать, что всё вокруг сплошное издевательство и насмешка надо нами.

…Господи, это так просто, мама! От сего такое хмельное ощущение всемогущества! Не понимаю, почему сие не всем так очевидно, как мне.
Все возьми свете — просто вопрос выбора, не более того. Безлюдный (=малолюдный) существует никаких заданностей, предопределенностей, недостижимых вершин.
Ты собственноручно (делать) себе гвоздь в сапоге и дурная примета, если ты выбрал во (избежание себя быть жалким, никчемным и одиноким. Если тебе удобнее беспокоиться, что весь мир против тебя, чтобы ничего приставки не- предпринимать — живи как жил, только не смей ныть на обстоятельства в мире, где люди покоряют Эверест, записывают мультиплатиновые диски и берут осадой самых неприступных красавиц, суще безвестными очкастыми клерками.

Да, для этого нужно пользоваться волю — нужно суметь сделать свой выбор и быть верным ему до самого конца. Вселенная — гибкий и чуткий материал, из нее только и можно слепить хоть Пьяцца Маттеи, хоть район Солнцево. Твоя милость единственный, кто должен выбрать, что лепить.

Я считала, что такое? это с любыми материальными вещами работает, только не с людьми. Хочешь денег — будут, славы — обрушится, путешествий — только лишь назначь маршрут. Но события последних недель доказывают, матунька, что с людьми такая же история, будь они трикраты холодными скалами, колючими звездами – просто перестань считать их колючими звездами и Водан раз поговори, как с самим собой, живым, теплым и перепуганным – вона удивишься, как все изменится, преобразится, мама…

Вера Полозкова
Фотоотпечаток: Chris Burkard

Запись Все на свете — просто предмет внимания выбора, не более того впервые появилась Журнал Библиофил звезд. Волшебство повсюду.

10 мыслей Макса Фрая о том, почему стоит перестать откладывать

  • 01.04.2015 12:16

Chris Burkard

1) … и не входя в подробности я пребывал в удивительно благодушном настроении. Из меня верёвки разрешается было вить, из верёвок плести макраме, а результат работ вешать к люстре какой-нибудь трёхрожковой, и я висел бы как премиленький и не квакал.

2) Можно годами не выходить из под своей смоковницей, окружить себя надёжной охраной, а в один прекрасный день подавиться кусочком печенья и захлебнуться… Все мы ложимся спать в обнимку с собственной смертью, нехитро люди редко об этом задумываются. Поэтому довайте договоримся — безлюдный (=малолюдный) огорчаться заранее.

3) Уладь все свои дела. Так, якобы если бы был совершенно уверен, что сегодня повечеру тебе действительно предстоит умереть. Ну, или просто съехать навсегда. Тебе уже давно следовало заняться генеральной уборкой своей жизни. Услужник, на чьей шее висит множество незаконченных дел, похож нате пройдоху, который ходит, напялив на себя кучу чужих лоохи. Может существовать, ему тепло и уютно, но вся эта куча тряпок затрудняет движения, а и концы в воду путаются под ногами. Так и упасть можно.

4) Я не могу продать за чечевичную похлебку тебе справку с дюжиной печатей, где будет написано, кое-что все закончится хорошо. Я вообще не любитель давать гарантии, потому в лучшем случае это — просто вранье. А в худшем — вредное, отупляющее, убаюкивающее ложь.

5) Обожаю откладывать на завтра то, от чего дозволяется умереть сегодня.

6) События редко развиваются именно так, как бы ты это себе представляешь. И еще реже — так, что ты планируешь.

7) Перед тем, как уйти из у себя, следует попрощаться со всеми, кто тебе дорог — безлюдный (=малолюдный) формально, а по-настоящему — просто потому, что человеческая оживление должна быть непредсказуемой.

8) Иногда нет ничего лучше старой, незабавный шутки: такие вещи каким-то непостижимым образом склеивают выполнимос, когда она разваливается в наших неумелых руках.

9) Изменить себя куда как труднее, чем проделать то же самое с другими.

10) Сегодня(шний день) знание навсегда лишает человека уверенности в чем бы так ни было.

P.S. Ты представить себе не можешь, возьми что способен человек, который наконец-то понял, словно у него нет другого выхода…

Макс Фрай — Соблазн
Фото: Chris Burkard

Запись 10 мыслей Макса Фрая о книга, почему стоит перестать откладывать впервые появилась Журнал Вздымщик звезд. Волшебство повсюду.

У Бога нет рук кроме твоих

  • 01.04.2015 11:34

Vincent Bourilhon

Молодка монах и его наставник ехали через пустыню. Наставник, пользовался каждым моментом их поездки, пусть учить послушника вере.

— Верь в Бога, — говорил он. — Вездесущий никогда не покидает своих детей.

Вечером в лагере назидатель попросил, чтобы ученик привязал коней к ближайшему камню. Учащийся отправился к камню, но вспомнил, что ему говорил репетитор. «Должно быть, он проверяет меня, — подумал он. — Я причитается) вверить лошадей заботам Господа». И он оставил коней несвязанными.

Заутро ученик увидел, что лошади исчезли. Взбунтовавшись, он вернулся к учителю.

— Ваша сестра ничего не знаете о Боге! — воскликнул он. — Я оставил лошадей в Его попечение, а теперь животные пропали.

— Бог хотел взять под свое крылышко о лошадях, — ответил учитель. — Но для этого ему были нужны твои пакши, чтобы их привязать.

Пауло Коэльо
Фото: Vincent Bourilhon

Фонограмма У Бога нет рук кроме твоих впервые появилась Кондуит Собиратель звезд. Волшебство повсюду.

Вижу тебя

  • 01.04.2015 01:38

Milo Rosing

Даже если бы мы могли посмотреть достаточно глубоко в глаза людей, да мы с тобой увидели бы их сомнения, боль, печаль, гнев — хана их чувства. Однако это те эмоции, которые персонал не хотят показывать. На Востоке и даже на Западе представить себя в печали или гневе означает потерять лицо. Наша сестра стараемся скрыть свои слабости от других и от себя. Наша сестра как бы поддерживаем молчаливое соглашение: «Я не буду смотреть в твою душу, если ты не будешь заглядывать в мою.» Наша сестра считаем признаком хорошего воспитания не проникать под маски, которые носят гоминиды. В результате мы редко видим сущности людей. Когда штат(ы) здороваются, они редко смотрят друг другу в глаза. В реплика на вопрос: «Как поживаешь?» — мы автоматически отвечаем: «Отлично!» (языко же это далеко от традиционного приветствия африканцев: «Вижу тебя!», которое описывают путешественники.

Аександр Лоуэн

Заметка Вижу тебя впервые появилась Журнал Собиратель звезд. Магия повсюду.

Однажды мудрому Ляо Хэ позвонили и попросили убрать машину

  • 30.03.2015 09:55

Раз мудрому Ляо Хэ позвонил некто среди ночи и попросил прибрать машину со стоянки, так как невозможно было выбраться. Ляо Хэ с удовольствием согласился, а закончив разговор, продолжил отправляться на боковую. Ибо не было у просветленного Ляо Хэ никакой механизмы. Да что там, у него и телефона–то тоже неважный (=маловажный) было.

Автор неизвестен

Запись Однажды мудрому Ляо Хэ позвонили и попросили спрятать машину впервые появилась Журнал Собиратель звезд. Волшебство сквозняком.

Дайте миру светить сквозь вас

  • 28.03.2015 09:26

Martin Ingold

С-за чего же мы теряемся? Из-за невпопад поставленных целей, как я уже говорил. Из-за того, яко хотим славы — и как можно скорее. Из-за того, чего хотим денег — немедленно. Как бы нам научиться неважный (=маловажный) забывать, что слава и деньги — это дары, которые нам вручают всего делов после того, как мы сами подарим миру нашу лучшую, одиночную, индивидуальную правду! Этак что давайте-ка соорудим лучшую из мышеловок, и отнюдь не важно, повалит к нам толпами народ или нет.

Что-то вы думаете о мире? Вы — призма, преломляющая свет решетка; он проходит через ваш разум и отбрасывает разноцветные узоры держи белый лист — уникальные узоры, которые не создаст пре никто. Дайте миру светить сквозь вас. Преломляйте знать мира, белый, палящий, направляйте его на бумагу. Создавайте близкие уникальные спектроскопические узоры. И тогда вас — новый химический фрукт — откроют, внесут в таблицу и назовут! И тогда — чудо из чудес! — как будто, вы даже станете популярным в среде литературных журналов, и когда-то у вас, состоятельного и известного автора, появится повод для искренней радости, от случая к случаю кто-то из ваших читателей с жаром воскликнет: «Отлично написано!» Сердечная склонность профессиональной неполноценности зачастую отражает истинное неумение, происходящее невзыскательно из недостатка опыта. А значит — работайте, набирайтесь опыта, затем) чтоб(ы) чувствовать себя свободно в писательстве, как рыба в воде.

В мире наворачивать лишь один тип истории. Ваша история. Если ваша сестра напишете свою собственную историю, скорее всего, ее купят в любом журнале. У меня трескать (за (в) обе щеки) рассказы, которые не взяли в «Weird Tales», но приняли в «Harper’s». У меня очищать рассказы, которые не взяли в «Planet Stories», но приняли в «Mademoiselle». Отчего? Потому что я всегда пытался писать свои собственные истории. Разрешено, если угодно, прикрепить к ним ярлыки, назвать их научной фантастикой, фэнтези, детективами неужели вестернами. Но, по сути, любая хорошая история — сие просто история, написанная уникальным человеком с позиций его уникальной правды. Такая предание подойдет для любого журнала, будь то «Post», «McCall’s», «Astounding Science Fiction», «Harper’s Bazaar» может ли быть «The Atlantic».

Рэй Брэдбери «Дзен в искусстве написания книг»

Копия Дайте миру светить сквозь вас впервые появилась Журналишко Собиратель звезд. Волшебство повсюду.

Сказка про призвание

  • 27.03.2015 19:04

Художником дьявол стал просто потому, что после школы надо было гораздо-то поступать. Он знал, что работа должна припирать удовольствие, а ему нравилось рисовать – так и был сделан подборка: он поступил в художественное училище.
К этому времени он поуже знал, что изображение предметов называется натюрморт, природы – марина, людей – портрет, и еще много чего знал из области избранной профессии. В эту пору ему предстояло узнать еще больше. «Для того, воеже импровизировать, сначала надо научиться играть по нотам, — объявил получай вводной лекции импозантный преподаватель, известный художник. – Так что-то приготовьтесь, будем начинать с азов».

Он начал учиться «играть в области нотам». Куб, шар, ваза… Свет, тень, полутень… Экранизация руки, перспектива, композиция… Он узнал очень много нового – ровно натянуть холст и самому сварить грунт, как искусственно состарить полоса и как добиваться тончайших цветовых переходов… Преподаватели его хвалили, а раз как-то он даже услышал от своего наставника: «Ты артист от бога!». «А разве другие – не от бога?», — подумал возлюбленный, хотя, чего скрывать, было приятно.
Но вот веселые студенческие годы остались петушком, и теперь у него в кармане был диплом о художественном образовании, спирт много знал и еще больше умел, он набрался знаний и опыта, и срок было начинать отдавать. Но… Что-то у него банально не так.

Нет, не то чтобы ему мало-: неграмотный творилось. И не то чтобы профессия разонравилась. Возможно, возлюбленный просто повзрослел и увидел то, чего раньше не замечал. А открылось ему гляди что: кругом кипела жизнь, в которой искусство давно как видим товаром, и преуспевал вовсе не обязательно тот, кому было будто сказать миру – скорее тот, кто умел грамотно вводить в игру и продавать свое творчество, оказаться в нужное время, в нужном месте, с нужными людьми. Симпатия, к сожалению, так этому и не научился. Он видел, что его товарищи мечутся, ищут себя и свое место около солнцем, а некоторые в этих метаниях «ломаются», топят невостребованность и неудовлетворение в алкоголе, теряют ориентиры, деградируют… Он знал: часто творцы опережали свою эпоху, и их картины получали знаменитость и хорошую цену только после смерти, но это информированность мало утешало.

Он устроился на работу, где из платили, целыми днями разрабатывал дизайн всевозможных буклетов, визиток, проспектов, и хотя (бы) получал от этого определенное удовлетворение, а вот рисовал постоянно меньше и неохотнее. Вдохновение приходило все реже и реже. Создание, дом, телевизор, рутина… Его все чаще посещала парадокс: «Разве в этом мое призвание? Мечтал ли я о том, ради прожить свою жизнь вот так, «пунктиром», словно сие карандашный набросок? Когда же я начну писать свою собственную картину жизни? А кабы даже и начну – смогу ли? А как же «художник через бога»?». Он понимал, что теряет квалификацию, что превращается в зомби, что изо дня в день выполняет набор определенных действий, и сие его напрягало.

Чтобы не сойти с ума от сих мыслей, он стал по выходным отправляться с мольбертом в проулок Мастеров, где располагались ряды всяких творцов-умельцев. Вязаные шали и поделки изо бересты, украшения из бисера и лоскутные покрывала, глиняные проделка и плетеные корзинки – чего тут только не было! И собратья-художники в свой черед стояли со своими нетленными полотнами, в больших количествах. И (в была конкуренция…
Но он плевал на конкуренцию, ему желательно просто творить… Он рисовал портреты на заказ. Картон, карандаш, десять минут – и портрет готов. Ничего сложного на профессионала – тут всего и требуется уметь подмечать детали, выдерживать пропорции да слегка польстить заказчику, так, самую крошка приукрасить натуру. Он это делал умело, его портреты людям нравились. И пожалуй что, и красиво, лучше, чем в жизни. Благодарили его часто и ото души.
Теперь жить стало как-то веселее, а он отчетливо понимал, что это «живописание» призванием поименовать было бы как-то… чересчур сильно. Впрочем, совершенно-таки лучше, чем ничего.

Однажды он сделал ближайший портрет, позировала ему немолодая длинноносая тетка, и пришлось здорово постараться, чтобы «сделать красиво». Нос, конечно, никуда безлюдный (=малолюдный) денешь, но было в ее лице что-то располагающее (марафет, что ли?), вот на это он и есть акцент. Получилось неплохо.
– Готово, – сказал он, протягивая вылитый тетке. Та долго его изучала, а потом подняла получи него глаза, и он даже заморгал – до того во все глаза она на него смотрела.
– Что-то не что-то около? – даже переспросил он, теряясь от ее взгляда.
– У вы призвание, — сказала женщина. – Вы умеете видеть вглубь…
– Ладно, глаз-рентген, — пошутил он.
– Не то, — мотнула головой возлюбленная. – Вы рисуете как будто душу… Вот я смотрю и понимаю: бери самом деле я такая, как вы нарисовали. А все, как снаружи – это наносное. Вы словно верхний слой гости сняли, а под ним – шедевр. И этот шедевр – я. Теперь я пунктуально знаю! Спасибо.
– Да пожалуйста, — смущенно пробормотал он, принимая купюру – свою привычную таксу по (по грибы) блиц-портрет.
Тетка была, что и говорить, странная. Не грех бы и что-л. сделать же, «душу рисуете»! Хотя кто его знает, как он там рисовал? Может, и душу… Ведь у каждого наворачивать какой-то внешний слой, та незримая шелуха, которая налипает в процессе жизни. А природой-в таком случае каждый был задуман как шедевр, уж в этом возлюбленный как художник был просто уверен!

Теперь его описывание наполнилось каким-то новым смыслом. Нет, ничего нового в технологию возлюбленный не привнес – те же бумага и карандаш, те а десять минут, просто мысли его все время возвращались к тому, словно надо примериться и «снять верхний слой краски», чтобы изо-под него освободился неведомый «шедевр». Кажется, получалось. Ему баснословно нравилось наблюдать за первой реакцией «натуры» – очень интересные были лица у людей.
Бывало ему попадались такие «модели», у которых душа была куда как страшнее, чем «внешний слой», тогда он выискивал в ней какие-так светлые пятна и усиливал их. Всегда можно найти светлые пятна, (не то настроить на это зрение. По крайней мере, ему уже ни разу не встретился человек, в котором не было бы ни (чуточки ничего хорошего.

– Слышь, братан! – однажды обратился к нему упрямый в черной куртке. – Ты это… помнишь, нет ли… тещу мою рисовал держи прошлых выходных.
Тещу он помнил, на старую жабу похожа, ее дочку – постареет, крысой склифосовский, и крепыш с ними был, точно. Ему тогда пришлось напружить все свое воображение, чтобы превратить жабу в нечто приемлемое, узреть в ней хоть что-то хорошее.
– Ну? – осторожно спросил возлюбленный, не понимая, куда клонит крепыш.
– Так это… Изменилась симпатия. В лучшую сторону. Как на портрет посмотрит – человеком становится. А таково, между нами, сколько ее знаю, жаба жабой…
Шаржист невольно фыркнул: не ошибся, значит, точно увидел…
– Разве дык я тебя спросить хотел: можешь ее в масле живописать? Чтобы уже наверняка! Закрепить эффект, стало быть… Вслед ценой не постою, не сомневайся!
– А чего ж не упрочить? Можно и в масле, и в маринаде, и в соусе «майонез». Только маслом безвыгодный рисуют, а пишут.
– Во-во! Распиши ее в лучшем виде, шабаш оплачу по высшему разряду!

Художнику стало весело. Из первых рук «портрет Дориана Грея», только со знаком плюс! И однова уж предлагают – отчего не попробовать?
Попробовал, написал. Тещенька осталась довольна, крепыш тоже, а жена его, жабина дочка, потребовала, так чтоб ее тоже запечатлели в веках. От зависти, наверное. Портретист и тут расстарался, вдохновение на него нашло – усилил сексуальную составляющую, мягкости добавил, доброту душевную высветил… Невыгодный женщина получилась – царица!
Видать, крепыш был человеком широкой души и впечатлениями в своем кругу поделился. Заказы посыпались Вотан за другим. Молва пошла о художнике, что его портреты благотворно влияют получи жизнь: в семьях мир воцаряется, дурнушки хорошеют, матери-одиночки молниеносно замуж выходят, у мужиков потенция увеличивается.
Теперь не было времени прохаживаться по выходным в переулок Мастеров, да и контору свою оставил минуя всякого сожаления. Работал на дому у заказчиков, люди трендец были богатые, платили щедро, передавали из рук в грабли. Хватало и на краски, и на холсты, и на черную икру, даже если по будням. Квартиру продал, купил побольше, да с комнатой перед мастерскую, ремонт хороший сделал. Казалось бы, чего уже желать? А его снова стали посещать мысли: неужели в этом его затребование – малевать всяких «жаб» и «крыс», изо всех сил пытаясь сыскать в них хоть что-то светлое? Нет, дело, известно, хорошее, и для мира полезное, но все-таки, всё-таки-таки… Не было у него на душе покоя, видать звала она его куда-то, просила о чем-в таком случае, но вот о чем? Не мог расслышать.

Однажды его неудержимо потянуло пить. Вот так вот взять – и в драбадан, чтобы отрубиться и безделица потом не помнить. Мысль его напугала: он что надо знал, как быстро люди творческие добираются по этому лихому маршруту прежде самого дна, и вовсе не хотел повторить их турне. Надо было что-то делать, и он сделал бульон, что пришло в голову: отменил все свои сеансы, схватил станок и складной стул и отправился туда, в переулок Мастеров. Сразу стал под заводкой работать – делать наброски улочки, людей, парка, что сверх дорогу. Вроде полегчало, отпустило…
– Простите, вы портреты рисуете? Таково, чтобы сразу, тут же получить, – спросили его. Спирт поднял глаза – рядом женщина, молодая, а глаза вымученные, точно бы выплаканные. Наверное, умер у нее кто-то, или уже какое горе…
– Рисую. Десять минут – и готово. Вы близкий портрет хотите заказать?
– Нет. Дочкин.
Тут он увидел дочку – поперхнулся, закашлялся. Девочка лет шести от роду был похож на инопланетянчика: вопреки на погожий теплый денек, упакован в серый комбинезон, и безлюдный (=малолюдный) поймешь даже, мальчик или девочка, на голове – плотная шапочка-колпачок, получай лице – прозрачная маска, и глаза… Глаза старичка, который испытал отбою)-много боли и готовится умереть. Смерть в них была, в сих глазах, вот что он там явственно узрел.
Возлюбленный не стал ничего больше спрашивать. Таких детей симпатия видел по телевизору и знал, что у ребенка, скорее целом), рак, радиология, иммунитет на нуле – затем и маска, и зачем шансов на выживание – минимум. Неизвестно, почему и откуда спирт это знал, но вот как-то был держу пари. Наметанный глаз художника, подмечающий все детали… Он бросил точка (зрения на мать – да, так и есть, она знала. Морально уже готовилась. Наверное, и портрет захотела, потому что итоговый. Чтоб хоть память была…

– Садись, принцесса, сейчас я тебя буду иллюстрировать, — сказал он девочке-инопланетянке. – Только смотри, не вертись и неважный (=маловажный) соскакивай, а то не получится.
Девочка вряд ли была способна избегать или вскакивать, она и двигалась-то осторожно, словно боялась, что-то ее тельце рассыплется от неосторожного движения, разлетится бери мелкие осколки. Села, сложила руки на коленях, уставилась бери него своими глазами мудрой черепахи Тортиллы, и терпеливо замерла. Наверное, все детство по больницам, а там терпение вырабатывается в (два (приема, без него не выживешь.
Он напрягся, пытаясь подметить ее душу, но что-то мешало – не ведь бесформенный комбинезон, не то слезы на глазах, малограмотный то знание, что старые методы тут не подойдут, нужно какое-в таком случае принципиально новое, нетривиальное решение. И оно нашлось! Вдруг пришло в голову: «А какой она могла бы быть, если бы приставки не- болезнь? Не комбинезон дурацкий, а платьице, не колпак нате лысой головенке, а бантики?». Воображение заработало, рука сама вдоль себе стала что-то набрасывать на листе бумаги, действие пошел.
На этот раз он трудился не в такой степени, как обычно. Мозги в процессе точно не участвовали, они отключились, а включилось зачем-то другое. Наверное, душа. Он рисовал душой, эдак, как будто этот портрет мог стать последним безвыгодный для девочки, а для него лично. Как будто сие он должен был умереть от неизлечимой болезни, и времени оставалось совершенно чуть-чуть, может быть, все те же цифра минут.

– Готово, – сорвал он лист бумаги с мольберта. – Как хочешь, какая ты красивая!
Дочка и мама смотрели на образ. Но это был не совсем портрет и не ка «с натуры». На нем кудрявая белокурая девчонка в летнем сарафанчике бежала с мячом в области летнему лугу. Под ногами трава и цветы, над головой – гелиос и бабочки, улыбка от уха до уха, и энергии – по меньшей мере отбавляй. И хотя портрет был нарисован простым карандашом, с каких щей-то казалось, что он выполнен в цвете, что ежовник – зеленая, небо – голубое, мяч – оранжевый, а сарафанчик – красный в (белый горох.
– Я разве такая? – глухо донеслось из-под маски.
– Такая-такая, – уверил ее кубист. – То есть сейчас, может, и не такая, но во всю прыть будешь. Это портрет из следующего лета. Один в Вотан, точнее фотографии.
Мама ее закусила губу, смотрела много-то мимо портрета. Видать, держалась из последних сил.
– Благодарю (покорно). Спасибо вам, – сказала она, и голос ее звучал си же глухо, как будто на ней тоже была невидимая образина. – Сколько я вам должна?
– Подарок, — отмахнулся художник. – Как тебя зовут, инфанта?
– Аня…
Он поставил на портрете свою подпись и подзаголовок: «Аня». И еще дату – число сегодняшнее, а год следующий.
– Берите! Следующим летом я вас жду. Приходите обязательно!
Мама убрала копия в сумочку, поспешно схватила ребенка и пошла прочь. Ее годится. Ant. нельзя было понять – наверное, ей было больно, ведь возлюбленная знала, что следующего лета не будет. Зато некто ничего такого не знал, не хотел знать! И возлюбленный тут же стал набрасывать картинку – лето, переулок Мастеров, вона сидит он сам, а вот по аллее подходят пара – счастливая смеющаяся женщина и кудрявая девочка с мячиком в руках. Некто вдохновенно творил новую реальность, ему нравилось то, отчего получается. Очень реалистично выходило! И год, год написать – грядущий! Чтобы чудо знало, когда ему исполниться!
– Творите предстоящее? – с интересом спросил кто-то, незаметно подошедший из-вслед за спины.
Он обернулся – там стояла ослепительная красавица, все такая, что и не знаешь, как ее назвать. Архангел (Михаил, может быть? Только вот нос, пожалуй, длинноват…
– Узнали? – улыбнулась особь женского пола-ангел. – Когда-то вы сотворили мое будущее. Отныне. Ant. потом – будущее вот этой девочки. Вы настоящий Творец! Мерси…
– Да какой я творец? – вырвалось у него. – Так, художник-склонный к чему, несостоявшийся гений… Говорили, что у меня талант от бога, а я… Малюю помалу, по мелочам, все пытаюсь понять, в чем мое затребование.
– А вы еще не поняли? – вздернула брови женщина-апполлион. – Вы можете менять реальность. Или для вас сие не призвание?
– Я? Менять реальность? Да разве это если угодно?
– Отчего же нет? Для этого нужно не неизвестно зачем уж много! Любовь к людям. Талант. Сила веры. Строго говоря, все. И это у вас есть. Посмотрите на меня – во всяком случае с вас все началось! Кто я была? И кто я теперь?
Симпатия ободряюще положила ему руку на плечо – словно крылом обмахнула, улыбнулась и пошла.
– А кто такой вы теперь? – запоздало крикнул он ей вслед.
– Гавриил! – обернулась на ходу она. – Благодарю тебя, Творец!
… Его и без дальних разговоров можно увидеть в переулке Мастеров. Старенький мольберт, складной стульчик, чемоданчик с художественными принадлежностями, осязательный зонт… К нему всегда очередь, легенды о нем передаются изо уст в уста.

Говорят, что он видит в человеке в таком случае, что спрятано глубоко внутри, и может нарисовать будущее. И безграмотный просто нарисовать – изменить его в лучшую сторону. Рассказывают опять же, что он спас немало больных детей, переместив их возьми рисунках в другую реальность. У него есть ученики, и некоторые переняли его феерический дар и тоже могут менять мир. Особенно выделяется средь них белокурая кудрявая девочка лет четырнадцати, она умеет от картины снимать самую сильную боль, потому что чувствует чужую кручина как свою. А он учит и рисует, рисует… Никто неважный (=маловажный) знает его имени, все называют его просто – Верховное существо. Что ж, такое вот у человека призвание…

Эльфийка
Иллюстрация: megatruh

Помета Сказка про призвание впервые появилась Журнал Собиратель звезд. Чары повсюду.